Директор балета Парижской Оперы

  Как Вы познакомились с Дмитрием Черняковым и его спектаклями? Что Черняков для Вас и в целом для театра?

Впервые я увидела работу Чернякова, когда Большой театр привез в Опера Гарнье его постановку «Евгения Онегина». И это стало настоящим эмоциональным шоком. По-правде сказать, мне даже объяснить сложно, почему у меня возникли такие эмоции во время этого спектакля. В его режиссуре полностью погружаешься в музыкальный мир, в мир поэта… и в тоже время в мир очень личный. Ты оказываешься в макрокосмосе его мысли и его колоссальной культуры, культуры музыкальной, культуры театра, звука, и одновременно у тебя возникает чувство, что ты попадаешь в его собственный мир, которым он щедро делится с тобой. Потом были «Макбет», «Дон Жуан», «Диалоги кармелиток»… К сожалению, я не все видела. Иногда у меня возникает желание стать фанаткой, чтобы иметь возможность ездить за его операми и всеми театральными постановками.

Иногда у меня возникает желание стать фанаткой, чтобы иметь возможность ездить за его операми и всеми театральными постановками.

Важно, что в его спектаклях нет ничего притянутого, ничего изощренного, ничего концептуального. Его сила, перед которой нельзя устоять, это сила таланта, преображающего все, с чем он соприкасается, и одновременно заставляющего нас понять, что вот это и есть произведение. Мне кажется очень важным у больших художников – умение передать нам свое видение самой сути. Это не просто еще одна интерпретация, и это не вопрос осовременивания или нет. В какой-то мере, это почти архаичный подход с точки зрения человеческой природы. Но в нем есть способность быть невероятно современным, что позволяет нам путешествовать во времени, в момент исполнения произведения, и в этом сила достоверности. Каждый раз для меня Черняков что-то проясняет. Проясняет даже экзистенциальные сомнения, которые могут быть, проясняет вИдение театра. Он задает мне и вопросы. И таким образом дает возможность понимания.

И каждый раз я получаю от него дополнительный подарок… Ну мы уже какое-то время знакомы; мы не говорим на одном языке. Но рядом с ним я чувствую то, что я чувствовала с Пиной Бауш. Когда я вижу его, вижу таким, какой он есть, с его сложностями, сомнениями, я немедленно чувствую к нему огромную симпатию.

Но это уже дополнение. Главное, что имеет значение, это встречи с его работами. В них вопросы, вопросы, вопросы. Ты выходишь за пределы простой оценки «великолепно»

И для меня в этом (как бы банально это не звучало) заключается вся сила того, что я люблю – назовем это русской душой. Этот архаизм, эта современность, это здесь-и-сейчас происходит что-то. Понимаете вы это или не понимаете – не в этом проблема. Что-то происходит.

И если вы не хотите остаться в стороне, надо отпустить себя и последовать за ним.

 Вы сказали, что Черняков не концептуальный. Но его постоянно критикуют за то, что для него концепция первична и он предает текст?  

Ну, его собственная концепция первична, его мысль, его драматургия, даже – его драматургии. Они могут быть выведены из Декарта, из Просвещения… у него все связно. Но его невозможно заключить в категории. Я часто слышу от тех, кто его не оценил – или наоборот, оценил, – какие-то слова, но эти слова не выражают его оригинальность, его абсолютную оригинальность.

И если вы не хотите остаться в стороне, надо отпустить себя и последовать за ним.

Его невозможно включить в знакомые схемы. Но… и это мое мнение, и я не знаю, согласится ли он. Он одновременно человек большой культуры, труда, образованности. И, мне кажется, очень импульсивный. Я думаю, что в его работах время экзистенциально. Это видно в «Царской невесте», например – эпохи смешиваются, времена смешиваются. Не просто более современное прочтение (что иногда очень хорошо). Это видение мира, мира, существовавшего раньше, и мира, существующего сейчас. И они перекрещиваются. И именно этой силы не найти нигде, кроме как в театре. Для меня Черняков – человек театра, один из самых совершенных, из тех, которых я встречала.

 В работах Чернякова нет будущего… На этом перекрестке времен, которым являются его работы, нет будущего.

Я считаю, что он на самом деле экзистенциалист. Это здесь-сейчас, что-то происходит здесь и сейчас. И это нас меняет. Это сила преображения, которая заключена в искусстве. Это и трогает меня больше всего.

 Какое место занимает Черняков в современной мировой режиссуре? 

Важнейшее место. У него свое место. Это свет. Тень и свет. Иными словами, у него свой поиск внутренний, глубокий. А потом он проясняет, проясняет произведения.

Знаете ли Вы, как Черняков работает? Делает ресерч, работает с актерами? Это помогает и мешает смотреть его работы?

Ну, я совсем не знаю, как он работает с актерами. Я знаю его творческий процесс совсем чуть-чуть. Мне повезло видеть только результат. И кажется, это лучший способ почувствовать работу большого художника. Знать его – привилегия. Но вокруг него всегда огромное количество людей. Это, правда, человек, который освещает мир искусства.

Я была рада поговорить о Чернякове. Вы знаете, говорить о таком художнике, как Черняков, непросто, именно потому, что сам он человек сложный. Он сложен в своем мировоззрении.  Он современный и в то же время обладает культурой прошлого. Мы живем, как живем и вдруг наш мир меняется благодаря ему. И в этом подлинная сила большого художника.

Это подрывная работа: в то время как огромное количество постановок в современных костюмах остаются самыми что ни на есть традиционными, эта, в классических костюмах, оказалась современной.

Кристиан Мерлен

Музыковед, обозреватель газеты «Figaro»

Это было в 2008 году. В Париже тогда еще не знали об этом русском режиссере, который приехал вместе с труппой Большого театра представить «Евгения Онегина». И это стало откровением. Сначала при виде элегантного буржуазного салона и красивых платьев возникло опасение, что нам привезли традиционный спектакль. Но очень скоро стало понятно, что Черняков меняет наш взгляд на знакомых персонажей: Ленский поет куплеты месье Трике, случайный выстрел на дуэли, всему было можно верить. Это подрывная работа: в то время как огромное количество постановок в современных костюмах остаются самыми что ни на есть традиционными, эта, в классических костюмах, оказалась современной. Потом были «Макбет» Верди без ведьм, поставленный как жалкая разборка в мафиозном кланчике посреди безвестности большого города. Для Чернякова существует два императива: опера – это театр, и этот театр с нами говорит о нас и сегодня. Социальные отношения его интересуют не очень, психологические – крайне. Поэтому ему комфортнее всего в закрытых пространствах. Поставить всего «Трубадура» Верди в квартире, как психодраму, в которой семья показывает все свои глубочайшие раны, перевернуть семейные отношения, чтобы сделать из Дон Жуана депрессивного самоубийцу, который выявляет неврозы своих жертв, – это лишь некоторые из его трюков, которые все строятся на уникальной работе с актерами. Его обвиняют в предательстве либретто, хотя то, что он нам показывает, лишь квинтэссенция персонажей.

Главный режиссер екатеринбургской Музкомедии Кирилл Стрежнев — о современном мюзикле, Бродвее и о том, почему театр это «проточная вода»

«Кто-то любит заниматься войной, а я люблю созидать»

Композитор Александр Пантыкин — о положительном вознице Селифане, лайт-опере и о «потрясающем времени», в котором ему довелось жить и работать

«Быть интересным зрителю не вообще, а сегодня»

Михаил Сафронов, директор екатеринбургской Музкомедии — о театре-холдинге, «закоперщиках» и бриллиантах

Шел месяц июль, зима уже приближалась к весне.

В церкви, к этому часу не было никого, кроме рослого алтарного ангела который, там вечно. Я зашел в алтарь через боковую дверь, и стараясь не обращать внимание на ангела, стал доставать части тела отца Михаила, и аккуратно раскладывать их на столе. Выложив все, что было, я свернул пакет, для мусора в маленький черный комок, и двинулся к выходу. Но перед тем, как выйти из алтаря, я оглянулся на ангела, он стоял неподвижно, на том же месте, где и всегда, строго по центру, лицом к закрытым «царским вратам». Он всегда так стоит. За эти три месяца, я не раз заходил в церковь ночью, и он всегда стоял на том же самом месте, абсолютно неподвижно, но при этом в его фигуре не было ни намека на напряжение. Я посмотрел на ангела, открыл дверь, чтобы выйти из алтаря, и вдруг, я услышал мягкий, почти что, детский голос: «Это не новость», — сказал ангел, и это был первый и последний случай в моей жизни, когда я слышал голос ангела. И это вообще был последний голос, который я слышал, и это был последний звук, который расслышали мои уши, потому что, почти в туже секунду, сразу же, после слов ангела, сразу же, как после того, как он отвернулся он меня, я получил огромной силы удар в затылок, и все звуки исчезли. И там, конечно, кроме слуха, я лишился половины, если не больше, всех своих органов, потому что, били меня, до тех пора, пока я не стал, куском красного фарша. Но именно слуха, я лишился от самого первого удара. Друг отца Михаила, иеромонах отец Григорий, зашел в келью, увидел всю кровь, побежал по следу, ворвался в алтарь в тот момент, когда ангел договорил фразу и отвернулся, к этому моменту в руках у отца Григория уже был лом, которым по утрам долбят лед со ступеней церкви, тупым концом этого лома, отец Григорий не задумываясь, въехал в мой затылок, навсегда отключив звук, а уже потом, меня били, сперва работники монастыря, но не монахи, конечно, потом приехал смоленский ОМОН, но я уже этого не помню, конечно, что там было. В следующий раз, я увидел себя спустя несколько месяцев, я почти три месяца пролежал в коме, в антисанитарных условиях, потому что мною уже никто, конечно, не занимался, и я гнил, как подмокшая картошка в погребе, но вот бог его знает, почему, я вдруг, в один прекрасный момент, взял, да и пришел в себя, а потом еще, взял да и пошел на поправку, к всеобщему сожалению, потому что теперь за мной нужно было, хоть как-то следить: надевать на лицо металлический намордник, водить меня в цепях, убирать за мной кал и мочу. Словом, вот вам и июль месяц, середина лета, а ни одного солнечного дня.

И так, как мне теперь все никак не распознать, где моя кровь, течет по моей голове и моим венам, а где чужие мысли-уколы, скользят по красной, внутри рук и ног по красной внутренней крови, внутри меня, из-за, а точнее виной этому — уколы, уколы, которые словно чужие пчелы, но только без последствия меда, а последствия меда, здесь точно ждать не приходиться, потому что, здесь меда нет. В июле нет меда. Нет и ничего не поделать, нет меда и все. В июле меда нет.

Я помню начало нулевых годов, когда в Москве уже был зрительский бум, а в Питере очень мало ходили в театр, он не был востребован. Всегда ходили к Додину, но в общем залы были пусты, публике это было неинтересно. Фокин стал одним из тех людей, который сделал возможным возвращение питерской публики в театр, сделал театр каким-то важным местом. Тоже это произошло не сразу. Трудно связать впрямую попытки экспериментальных театров и оживление сейчас питерской театральной жизни с тем, что когда-то Фокин возглавил Александринский театр, но в общем должно быть что-то академичное, большое, с чем ты соперничаешь, — такая махина, которой ты можешь себя противопоставить. Фокин эту глыбу создал, с которой можно бороться, бодаться, протестовать.

Должно быть что-то академичное, большое, с чем ты соперничаешь, — такая махина, которой ты можешь себя противопоставить. Фокин эту глыбу создал, с которой можно бороться, бодаться, протестовать

Фокин начал с ремонта. Ремонт — самое любимое занятие наших театральных менеджеров. Считают, что если мы сейчас отремонтируем, то все будет хорошо. Но одним ремонтом невозможно ограничиться. Фокин отремонтировал репертуар и труппу. И это было неожиданностью. У него была достаточно внятная театральная стратегия, и можно ее проследить: не заходить слишком далеко на территорию эксперимента, но и не пребывать в унылом покое академизма. Я не знаю, кто придумал термин «неоакадемизм» по отношению к Фокину, но это сущая правда. Он понял, что находится в Петербурге, это «окно в Европу». Сам Фокин — режиссер европейский. Он много работал в Восточной Европе, его знают в Польше и Чехии. Первое, что он стал делать — звать режиссеров с большим именем: Терзопулоса, Кристиана Люпу, Щербана. Это одна сторона медали. Другая сторона — он организовал Александринский фестиваль, хотя, казалось бы, тут рядом фестиваль «Балтийский Дом» и с ним конкурировать невозможно. Фокин попытался познакомить свою собственную труппу и зрителя с достижениями европейского театра. Он все время смотрел в ту сторону, и это очень важно.

Фокин не стал замыкаться и делать театр только своей территорией, как это часто бывает с худруками. Он отдавал себе отчет, что он должен быть прежде всего не главным режиссером, а интендантом в европейском смысле этого слова. Он один из самых успешных интендантов в России. Он постоянно приглашает режиссеров со стороны, замечает молодое поколение. Он позвал Андрея Могучего, когда он только начинал. Спектакль «Иваны» стал большим прорывом: молодой режиссер — и вдруг налаживает взаимодействие со стариками. Это был тот самый случай, когда эксперимент и академизм соединились в объятиях и чувствовали себя прекрасно.

Сейчас у Фокина начинается новый этап. Спустя 10 лет он построил новую сцену, экспериментальную. У него есть куда приложить амбиции. Это новый рывок, экспансия не экспансия, но попытка больше влиять на театральную жизнь города и страны.

 НОМИНАНТЫ/ЛАУРЕАТЫ

ДРАМА 

 Лучший спектакль большой формы:

«Живой труп», Александринский театр, Санкт-Петербург

«Жизнь и судьба», Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург

«Король Лир», театр «Сатирикон», Москва

«Много шума из ничего», Театр на Малой Бронной, Москва

«Пролетая над гнездом кукушки», Башкирский театр драмы им. М. Гафури, Уфа

Лучший спектакль малой формы:

«Гроза», Драматический театр им. А.С. Пушкина, Магнитогорск

«Иванов», «Такой театр», Санкт-Петербург

«Иваны», Александринский театр, Санкт-Петербург

«Игроки», театр «ОКОЛО дома Станиславского», Москва

«Июль», театр «Практика» и движение «Кислород», Москва

«Последние», ТЮЗ, Нижний Новгород

«Рассказ о счастливой Москве», Театр п/р О. Табакова, Москва

«Сиротливый Запад», театр «У Моста», Пермь

«Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко», Москва

«Человек-подушка», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

Лучшая работа режиссера:

Айрат Абушахманов – «Пролетая над гнездом кукушки», Башкирский театр драмы им. М. Гафури, Уфа

Александр Баргман, Анна Вартаньян – «Иванов», «Такой театр», Санкт-Петербург

Константин Богомолов – «Много шума из ничего», Театр на Малой Бронной, Москва

Юрий Бутусов – «Король Лир», театр «Сатирикон», Москва

Лев Додин – «Жизнь и судьба», Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург

Евгений Каменькович – «Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко», Москва

Миндаугас Карбаускис – «Рассказ о счастливой Москве», Театр п/р О. Табакова, Москва

Вячеслав Кокорин – «Последние», ТЮЗ, Нижний Новгород

Дмитрий Крымов – «Демон. Вид сверху», театр «Школа драматического искусства» и Лаборатория Д. Крымова, Москва

Алексей Левинский – «Игроки», театр «ОКОЛО дома Станиславского», Москва

Андрей Могучий – «Иваны», Александринский театр, Санкт-Петербург

Виктор Рыжаков – «Июль», театр «Практика» и движение «Кислород», Москва

Кирилл Серебренников – «Человек-подушка», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

Сергей Федотов – «Сиротливый Запад», театр «У Моста», Пермь

Валерий Фокин – «Живой труп», Александринский театр, Санкт-Петербург

Лев Эренбург – «Гроза», Драматический театр им. А.С. Пушкина, Магнитогорск

Лучшая женская роль:

Полина Агуреева – «Июль», театр «Практика» и движение «Кислород», Москва

Мадлен Джабраилова (Изабелла) – «Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко», Москва

Марина Игнатова (Лиза Протасова) – «Живой труп», Александринский театр, Санкт-Петербург

Ксения Кутепова (Гальпетра, Фрау П., Тала) – «Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко», Москва

Полина Кутепова (Царевна-Лягушка, мама, Туся, Лика) – «Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко», Москва

Ирина Пегова (Москва Честнова) – «Рассказ о счастливой Москве», Театр п/р О. Табакова, Москва

Татьяна Шестакова (Анна Семеновна Штрум) – «Жизнь и судьба», Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург

Лучшая мужская роль:

Алмас Амиров (Хардинг) – «Пролетая над гнездом кукушки», Башкирский театр драмы им. М. Гафури, Уфа

Анатолий Белый (Катуриан) – «Человек-подушка», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

Анатолий Егоров (Ихарев) – «Игроки», театр «ОКОЛО дома Станиславского», Москва

Виталий Коваленко (Каренин) – «Живой труп», Александринский театр, Санкт-Петербург

Виталий Коваленко (Иванов) – «Иванов», «Такой театр», Санкт-Петербург

Сергей Курышев (Виктор Павлович Штрум) – «Жизнь и судьба», Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург

Константин Райкин (Лир) – «Король Лир», театр «Сатирикон», Москва

Леонид Ремнев (Иван Коломийцев) – «Последние», ТЮЗ, Нижний Новгород

Хурматулла Утяшев (Макмэрфи) – «Пролетая над гнездом кукушки», Башкирский театр драмы им. М. Гафури, Уфа

Александр Яценко (Механик Сарториус) – «Рассказ о счастливой Москве», Театр п/р О. Табакова, Москва

Лучшая работа художника:

Александр Боровский – «Живой труп», Александринский театр, Санкт-Петербург

Алексей Вотяков – «Гроза», Драматический театр им. А.С. Пушкина, Магнитогорск

Мария Митрофанова – «Рассказ о счастливой Москве», Театр п/р О. Табакова, Москва

Лариса Наголова – «Последние», ТЮЗ, Нижний Новгород

Алексей Порай-Кошиц – «Жизнь и судьба», Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург

Александр Шишкин – «Король Лир», театр «Сатирикон», Москва

Александр Шишкин – «Иваны», Александринский театр, Санкт-Петербург

ОПЕРА

 Лучший спектакль:

«Борис Годунов», Большой театр, Москва

«Евгений Онегин», Большой театр, Москва

«Евгений Онегин», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

«Енуфа», Мариинский театр, Санкт-Петербург

«Леди Макбет Мценского уезда», Театр оперы и балета, Новосибирск

«Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

«Любовь поэта», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля, Казань

«Маргарита», Театр оперы и балета, Саратов

«Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

«Свадьба Фигаро», Театр оперы и балета, Новосибирск

«Электра», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Лучшая работа дирижера:

Александр Ведерников – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Эри Клас – «Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

Юрий Кочнев – «Маргарита», Театр оперы и балета, Саратов

Теодор Курентзис – «Леди Макбет Мценского уезда», Театр оперы и балета, Новосибирск

Теодор Курентзис – «Свадьба Фигаро», Театр оперы и балета, Новосибирск

Марк Минковски – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Виктор Соболев – «Любовь поэта», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля, Казань

Лучшая работа режиссера:

Юрий Александров – «Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

Генрих Барановский – «Леди Макбет Мценского уезда»,  Театр оперы и балета, Новосибирск

Василий Бархатов – «Енуфа», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Джонатан Кент – «Электра», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Михаил Панджавидзе – «Любовь поэта», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля, Казань

Оливье Пи – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Александр Сокуров – «Борис Годунов», Большой театр, Москва

Александр Титель – «Евгений Онегин», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Дмитрий Черняков – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Лучшая женская роль:

Лариса Гоголевская (Дьячиха Бурыйя) – «Енуфа», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Лариса Гоголевская (Электра) – «Электра», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Вероника Джиоева (Графиня Розина) – «Свадьба Фигаро», Театр оперы и балета, Новосибирск

Софи Марен-Дегор (Мелизанда) – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Ирина Матаева (Енуфа) – «Енуфа», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Ольга Мирошникова (Адина) – «Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

Татьяна Моногарова (Татьяна Ларина) – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Лучшая мужская роль:

 Ахмед Агади (Тукай) – «Любовь поэта», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля, Казань

Жан-Себастьян Бу (Пеллеас) – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Олег Видеман (Сергей) – «Леди Макбет Мценского уезда», Театр оперы и балета, Новосибирск

Михаил Губский (Неморино) – «Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

Алексей Долгов (Ленский) – «Евгений Онегин», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Андрей Дунаев (Ленский) – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Максим Пастер (Шуйский) – «Борис Годунов», Большой театр, Москва

Франсуа Ле Ру (Голо) – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Дмитрий Степанович (Аркель) – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

БАЛЕТ

 Лучший спектакль:

«Misericordes», Большой театр, Москва

«В комнате наверху», Большой театр, Москва

«Класс-концерт», Большой театр, Москва

«Корсар», Большой театр, Москва

«Пробуждение Флоры», Мариинский театр, Санкт-Петербург

«Хореография Джерома Роббинса»: «Времена года», «Концерт», Театр оперы и балета, Пермь

«Чайка», Театр Балета Бориса Эйфмана, Санкт-Петербург

«Чайка», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

«Шепот в темноте», Театр оперы и балета, Новосибирск

СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ

 Лучший спектакль:

«Безнадежные игры», «До-театр», Санкт-Петербург – Ахен

«Кармен. Этюды», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

«Песни Комитаса», Танцевальная компания Натальи Каспаровой, Санкт-Петербург

«После вовлеченности. Диптих. Часть 2», театр «Провинциальные танцы»,  Екатеринбург

«То, что я никому не сказал», Балет Евгения Панфилова, Пермь

Лучшая работа дирижера:

Феликс Коробов – «Чайка», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Лучшая работа балетмейстера/хореографа:

Татьяна Баганова – «После вовлеченности. Диптих. Часть 2», Театр «Провинциальные танцы»,  Екатеринбург

Сергей Вихарев – «Пробуждение Флоры», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Алексей Ратманский, Юрий Бурлака – «Корсар», Большой театр, Москва

Алла Сигалова – «Кармен. Этюды», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

Кристофер Уилдон – «Misericordes», Большой театр, Москва

Борис Эйфман – «Чайка», Театр Балета Бориса Эйфмана, Санкт-Петербург

Лучшая женская роль:

Ярослава Араптанова – «Хореография Джерома Роббинса»: «Времена года», «Концерт», Театр оперы и балета, Пермь

Валерия Муханова (Заречная) – «Чайка», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Оксана Кузьменко (Аркадина) – «Чайка», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Наталья Осипова  – «В комнате наверху», Большой театр, Москва

Екатерина Осмолкина (Флора) – «Пробуждение Флоры», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Мария Тихонова – «То, что я никому не сказал», Балет Евгения Панфилова, Пермь

Лучшая мужская роль: 

Олег Габышев (Треплев) – «Чайка», Театр Балета Бориса Эйфмана, Санкт-Петербург

Дмитрий Гуданов – «Misericordes», Большой театр, Москва

Андрей Меркурьев (Бирбанто) – «Корсар», Большой театр, Москва

Андрей Меркурьев – «В комнате наверху», Большой театр, Москва

Юрий Смекалов (Тригорин) – «Чайка», Театр Балета Бориса Эйфмана, Санкт-Петербург

Дмитрий Хамзин (Треплев) – «Чайка», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Николай Цискаридзе (Конрад) – «Корсар», Большой театр, Москва

ОПЕРЕТТА/МЮЗИКЛ

 Лучший спектакль:           

«Баронесса Лили», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург

«Самолет Вани Чонкина», Театр музыкальной комедии, Хабаровск

«www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург

«Сильва», Театр музыкальной комедии, Новосибирск

Лучшая работа дирижера:

Эхтибар Ахмедов – «Сильва», Театр музыкальной комедии, Новосибирск

Борис Нодельман – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии,  Екатеринбург

Лучшая работа режиссера:

Владимир Оренов – «Самолет Вани Чонкина», Театр музыкальной комедии, Хабаровск

Кирилл Стрежнев – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии,  Екатеринбург

Элеонора Титкова – «Сильва», Театр музыкальной комедии, Новосибирск

Лучшая женская роль:

Мария Виненкова (Нора Исанина) – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург

Зоя Виноградова (Агата Иллишхази) – «Баронесса Лили», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург

Валентина Кособуцкая (Кристина Иллишхази) – «Баронесса Лили», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург

Светлана Кочанова (Мать Мити) – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии,  Екатеринбург

Лучшая мужская роль:

Дмитрий Аверин (Бони) – «Сильва», Театр музыкальной комедии, Новосибирск

Денис Желтоухов (Ваня Чонкин) – «Самолет Вани Чонкина», Театр музыкальной комедии, Хабаровск

Евгений Зайцев (Митя Агеев) – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург

Иван Корытов (Фреди) – «Баронесса Лили», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург

Владлен Павленко (Кузьма Гладышев) – «Самолет Вани Чонкина», Театр музыкальной комедии, Хабаровск

Роман Ромашов (Эдвин) – «Сильва», Театр музыкальной комедии, Новосибирск

Лучшая работа композитора в музыкальном театре:

Резеда Ахиярова – «Любовь поэта», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля, Казань

Владимир Дашкевич – «Самолет Вани Чонкина», Театр музыкальной комедии, Хабаровск

Владимир Кобекин – «Маргарита», Театр оперы и балета, Саратов

Александр Пантыкин – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург

Лучшая работа художника в музыкальном театре:

Сергей Александров – «www.Силиконовая дура.net», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург

Давид Боровский – «Евгений Онегин», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Пол Браун – «Электра», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Пьер-Андре Вейц – «Пеллеас и Мелизанда», Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Павел Добжицкий – «Леди Макбет Мценского уезда», Театр оперы и балета, Новосибирск

Борис Каминский – «Корсар», Большой театр, Москва

Юрий Купер – «Борис Годунов», Большой театр, Москва

Зиновий Марголин – «Енуфа», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Дмитрий Черняков – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Лучшая работа художника по костюмам в музыкальном театре:

 Мария Данилова – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

Павел Каплевич – «Борис Годунов», Большой театр, Москва

Вячеслав Окунев – «Любовный напиток», театр «Новая Опера», Москва

Лучшая работа художника по свету в музыкальном театре:

Дамир Исмагилов – «Борис Годунов», Большой театр, Москва

Дамир Исмагилов – «Корсар», Большой театр, Москва

Тим Митчел – «Электра», Мариинский театр, Санкт-Петербург

Глеб Фильштинский – «Евгений Онегин», Большой театр, Москва

КУКЛЫ 

 Лучший спектакль:

«Бобок», Театр кукол, Екатеринбург

«Волшебное перышко», Театр марионеток им. Е.С. Деммени, Санкт-Петербург

«Маленький принц», Большой театр кукол, Санкт-Петербург

«Небесный аргамак», Бурятский театр кукол «Ульгэр», Улан-Удэ

Лучшая работа режиссера:

 Туяна Бадагаева – «Небесный аргамак», Бурятский театр кукол «Ульгэр», Улан-Удэ

Борис Константинов           – «Волшебное перышко», Театр марионеток им. Е.С. Деммени, Санкт-Петербург

Руслан Кудашов – «Маленький принц», Большой театр кукол, Санкт-Петербург

Григорий Лифанов – «Бобок», Театр кукол, Екатеринбург

Лучшая работа художника:

 Александр Алексеев – «Волшебное перышко», Театр марионеток им. Е.С. Деммени, Санкт-Петербург

Андрей Ефимов – «Бобок», Театр кукол, Екатеринбург

Павел Павлов – «Небесный аргамак», Бурятский театр кукол «Ульгэр», Улан-Удэ

Алевтина Торик, Андрей Запорожский – «Маленький принц», Большой театр кукол, Санкт-Петербург

Лучшая работа актера:

Арсалан Бидагаров (Аргамак) – «Небесный аргамак», Бурятский театр кукол «Ульгэр», Улан-Удэ

Оксана Лодоева (Девушка) – «Небесный аргамак», Бурятский театр кукол «Ульгэр», Улан-Удэ

Герман Варфоломеев (Клиневич, Лавочник) – «Бобок», Театр кукол, Екатеринбург

ЭКСПЕРИМЕНТ 

«Optimus Mundus», театр «Школа драматического искусства» и Лаборатория Д. Крымова, Москва

«Всё», театр «Тень», Москва

«Гобо. Цифровой глоссарий», Русский инженерный театр «АХЕ», Санкт-Петербург

«Демон. Вид сверху», театр «Школа драматического искусства» и Лаборатория Д. Крымова, Москва

Специальная Премия Жюри драматического театра и театра кукол:

Ансамбль исполнительниц женских ролей в спектакле «Самое важное», театр «Мастерская П. Фоменко» – Мадлен Джабраилова, Ксения Кутепова, Полина Кутепова, Галина Кашковская

Валерий Фокин

Специальная Премия Жюри музыкального театра:

Теодор Курентзис – «Свадьба Фигаро», Театр оперы и балета, Новосибирск

Алла Сигалова – «Кармен. Этюды», МХТ им. А.П. Чехова, Москва

Премия «Приз критики»:

«Иваны», Александринский театр, Санкт-Петербург

Премия «За лучший зарубежный спектакль, показанный в России»:

«Обратная сторона Луны», Театр «Ex Machina», режиссер Робер Лепаж, Канада

Премия «За честь и достоинство»:

Март Китаев

Зайтуна Насретдинова

Премия «За поддержку театрального искусства России»:

Алексей Чернышев, Губернатор Оренбургской области

Ирина Алпатова, газета «Культура»

«В этой радостной лихорадке растворена вчерашняя жестокость — и та, что есть у Шекспира (когда Клавдио обвиняет Геро перед алтарем в неверности — здесь готовность Клавдио поверить клевете стопроцентно оправдана войной, где человек привык терять и ожидать худшего), и та, что добавлена нашим веком. Произнося текст благородного отказа от вызова старика на дуэль, Клавдио одновременно бьет того — и бьет ногами. Совершенно хохмаческая, переполненная пьяными шуточками сцена допроса слуг предателя-принца поставлена, как и положено, в эксцентрическом ключе — но вот только эксцентрика уж больно страшненькая, по ходу дела одному допрашиваемому отрезают язык, другому — ухо. (Огромный розовый язык смотрится нелепо в руке стражника, и пленник рыдает вполне комически, но все равно, знаете ли, мороз по коже.) И жестокость эта так буднична, так органична в спайке с этой лихорадочной радостью жизни, что от спектакля остается ощущение абсолютной правды, что так редко бывает нынче на театре, даже когда режиссеры берут пьесы и более приближенные к сегодняшнему дню».

Анна Гордеева, газета  «Время новостей»

«Богомолов словно бы ставит не раннюю трагедию Шекспира, а его же тронутых декадансом «Троила и Крессиду», а еще — немного лукавого Мариво с его непостоянством чувств и изменчивостью желаний, а еще — любимых своих абсурдистов. Военно-полевой роман то и дело превращается у него в криминальное чтиво, трагедия — в триллер, гротеск — в гиньоль. Но посреди всех этих жанров искалеченные души его героев все же жаждут сострадания и тепла. И мужчины в финале опять уходят на войну, и бабы опять рыдают…

Несмотря на очень современный строй этой постановки, она сделана в русле не нынешней европейской, а скорее классической интерпретационной режиссуры. Богомолов не переписывает, подобно столпам современной режиссуры Михаэлю Тальхаймеру или Люку Персевалю, наново классический текст, но стремится постичь его с помощью глубокого погружения. Ищет смысл на дне пьесы и пытается вытащить его на берег, по возможности (конечно же не всегда без потерь) миновав многочисленные рифы. Он уверенно плывет старым стилем в новых культурных обстоятельствах. И по всем признакам это уже не просто увлекательное, но и большое плавание».

Марина Давыдова, журнал «Итоги»